Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

выцветший красный и положительно прекрасный: "Дракон" Е.Шварца в МХТ, реж. Константин Богомолов

На вопросы просвещенных ценителей изящного в духе "Как там "Дракон" - фарш типа "Мукетеров" или что-нибудь в моем вкусе нипа "Чайки НВ?", ответить и при желании невозможно. "Дракон", хоть умещается меньше чем в два часа без антракта, очень разный, нарочито "неровный" по ритму, изнутри стилистически контрастный, и те, кого первая часть радует, остаются в уверенности, что вторая "все испортила", а тех, кого порадовала бы вторая, могут не пересидеть первую... Богомолов по обыкновению дразнит - "троллит", как сейчас говорят - тех и других, причем начинает загодя, уже анонсом на сайте:

Спектакль по знаменитой пьесе Шварца «Дракон».
Не о власти. Не о любви. Не о деньгах.
Но о том, что
 — розовый цвет страшнее черного,
 — а ночь яснее дня;
 — что безумие — самый разумный выбор, когда ничего нельзя поделать…
 — что одна голова — хорошо, а три — плохо,
 — что all u need is love,
 — что love is all u need,
 — что никто не знает зачем и кому это нужно…
А главное:
лучшее украшение девушек — это скромность и прозрачное платье.
Итого:
лучшие песни
зажигательные танцы
великолепные актеры
невероятная искренность
пугающая откровенность
тончайшая саркастичность
в новом спектакле «ДРАКОН».

Забавно, но реклама не обманывает! Ао факту все так, хотя даже среди поклонников Богомолова (а они разные, как и Богомолов разный: кому "Идеальный муж" - а кому "Юбилей ювелира", кому "Князь" - а кому "Сентрал парк") к "Дракону", что показывает опыт предпремьерного прогона, оказался готов далеко не каждый, и это самый верный признак его художественной состоятельности: ну вот я, казалось бы, пятнадцать лет кряду спектакли Богомолова смотрю, видел почти все, далеко не все, тем более поначалу, воспринимал с восторгом (мягко говоря....), потом на многие вещи ходил не по одному-не по два раза, а удивляться не перестаю.

Если все-таки пойти на поводу у "любителей искусства" и попытаться мыслить в привычных, доступных им категориях, то "Дракон" из того Богомолова, который уже более-менее известен, ближе всего, наверное, к "Гаргантюа и Пантагрюэлю", а отчасти также к "Лиру", хотя скорее тематически, чем по форме. И это тоже неожиданно, поскольку давнишняя и растасканная на "мемы" пьеса Шварца вроде бы предполагает совсем иной способ с ней взаимоотношения - вот эту инерцию ожиданий Богомолов и ломает, используя затхлую интеллигентскую басню сугубо в своих собственных целях. При этом (как и в "Карамазовых", да и в "Князе" даже на самом деле) оригинальный текст "Дракона" присутствует (и в гораздо больших объемах, чем могут себе представить защитники Пушкина и Достоевского, не читавшие ни Пушкина, ни Достоевского; с защитниками Шварца, надеюсь, попроще выйдет...), хотя во второй части спектакля прирастает фрагментом опять-таки Шварцева "Голого короля" того. В некоторых случаях реплики пьесы используются режиссером без изменений, но таким образом, что приобретают характер злободневного "капустнического" гэга, вроде самого первого разговора рыцаря с котом о драконе: "А рост? - С церковь". Однако если текст по большей части тот же, то сюжет совсем другой.

На диване в типовой квартире советских интеллигентов тихо, молча сидит кот Машенька (Кирилл Трубецкой). Появляется Ланцелотов (стажер Кирилл Власов) - в шляпе и с гитарой наперевес. Архивариус и его дочка (Евгений Перевалов и стажерка Надежда Калеганова), посасывая чупа-чупс, вежливо принимают "странствующего рыцаря", тот за чаем напевает под гитарку. Входит Дракон - Игорь Верник в маске с густыми бровями. Мирная беседа полушепотом, застольное обсуждение предстоящего боя рыцаря с драконом напоминает "тихие" спектакли Богомолова - "Юбилей Ювелира" и "Чайку-2". Но стена с обоями уйдет вверх, монтировщики разнесут за кулисы мебель, и в пустом пространстве "черного кабинета" зазвучит риорита Петра Тодоровского, возникнут кадры из "Летят журавли" Калатозова, Ланцелотов в армейской шинели попрощается с Эльзой фонограммой симоновского "Жди меня" и получит от нее нож, которым она по приказу Дракона должна перерезать рыцарю горло и которым сам перережет горло и Дракону, и его, по всей видимости, жене, и только в последний момент отведет руку от горла (их?) мальчика.

"Дракон" Шварца написан в 1944 году, первая постановка сразу была запрещена, вторая, спустя почти двадцать лет и уже после смерти автора, не сразу, но тоже в итоге запрещена. В 1960-е и потом "Дракон", конечно, ставился - Шварц (а позднее Горин) позволяли через хрестоматийные сказочные сюжеты (для "Дракона" автор использует фабулу не европейского, что более характерно для Шварца, а восточного происхождения) выстраивать аллегории, в котором "догадливые" советские интеллигенты, себя воображая, разумеется, "рыцарями", противостоящими "драконам", без труда усматривали сатиру на "режим" и гордо держали фиги в кармане. Богомолов у них и их последышей чувство гордости и достоинства как раз отнимает - за что те вряд ли останутся ему благодарны (лишний раз стоит отметить: Богомолова ненавидят ведь не кухарки и не шоферы, но почитающие себя "образованными", "интеллигентными", а пуще того, "порядочными людьми" тупицы, "хранители истинной духовности"). В сущности, самое интересное в богомоловском "Драконе" - трансформация как раз Ланцелота, хотя за переменами в облике и статусе остальных персонажей следить не менее увлекательно, а за метаморфозами театрального пространства и подавно.

Как ни изумляет Верник в маске, как ни отталкивающе-старообразен преждевременно сморщившийся архивариус Евгения Перевалова (безупречно вписавшегося в странствующую богомоловскую "дрим-тим" после "Мушкетеров" и "Сентрал парка"), как ни точен и сдержан Павел Табаков в роли Генриха, и каким открытием не назови - а это однозначно открытие - Кирилла Власова, сыгравшего Ланцелот(ов)а, но от соблазна увидеть в "Драконе" бенефис Олега Табакова отделаться трудно. Нет сомнений - за более чем полувековую и более чем насыщенную актерскую карьеру Табаков, по крайней мере в театре, в том числе и у Богомолова (а это их по меньшей мере шестая совместная работа) не играл на таком градусе трэш-панка. В табаковском Бургомистре - выезжающем на инвалидной каталке с мигалкой, сливающим под собой воду, заговаривающемся на каждом шагу, но крепко держащем в голове не только нить своей речи, но и все "нити" к нему ведущие - невозможно отделить циничное дуракаваляние от подлинного маразма, симуляцию от клинического диагноза. И кто бы еще мог с такой творческой отвагой, кроме Табакова, позволить себе подобное?! А во второй части, когда "дракон побежден", а "рыцарь пропал", персонаж Табакова снова выходит на первый план, и опять в кресле на колесиках, но уже разряженный как попугай, и с текстом не Бургомистра из "Дракона", а короля из "Голого короля", собравшегося жениться.

И все-таки... как же прекрасен спектакль, когда на сцене нет актеров - вот это уже настоящий, идеальный театр! У Богомолова в "Драконе" есть и такие моменты, во второй части, когда после доведенного до крайности драматического минимализма начальных сцен действие начинает буксовать, прерываться, распадаться на фрагменты, превращаясь скорее в подобие капустника, перформанса и даже инсталляции, с присущими "тому самому Богомолову" фирменными гэгами, вставными музыкальными номерами, монтажом текстовых и визуальных цитат - всему этому в лаконичном "Драконе" тоже нашлось место. А еще впервые, если я ничего не забыл, Богомолов выводит на сцену животное - у Шварца в пьесе есть осел, у Богомолова на сцене присутствует ослик настоящий, живой.

Композиционно та "пьеса", которую Богомолов сочинил из текстов Шварца, сравнительно немного добавив из других источников и от себя, разбита на "семь вечеров", недвусмысленно отсылая и к Володину (чья круглая дата совпала с прогоном), но не только. Чтоб к чему-нибудь придраться, я бы заметил, что отчасти ернические (не без подмигиваний), однако в целом явно с серьезными намерениями использованные как вполне определенный знак-подсказка изображения Христа - Распятого и Погребенного - чересчур в спектакле навязчивы, избыточны, и без того символика "страстной недели" достаточно прозрачна; но через видеоинсталляцию, воспроизводящую полотно Гольбейна "Мертвый Христос", в "Драконе" косвенно присутствует... "Идиот" Достоевского (копия с картины из швейцарского музея в романе служит важнейшим метафорическим лейтмотивом), так и не отпускающий Богомолова образ "положительно прекрасного человека", "рыцаря бедного", у которого тоже обнаруживается своя темная и страшная грань. За "семь вечеров" срывая "семь печатей" Богомолов, укладываясь в хронометраж одноактного представления, рисует, прибегая к обычным для себя приемам интеллектуального паззла, замешанного на травестии, картину абсолютно апокалиптическую, реконструирует ситуацию, в которой (и тут скрытая, внутренняя его полемика с автором "Дракона", как бы призывающим не терять в веру в возможность победы чистых сердцем рыцарей над тоталитарным злом, выходит наружу особенно явственно) появления рыцарей невозможно и никому не нужно, всем хорошо и без них. Притерпелись, на все согласны и благодарны.

"Красный цвет, выцветая, становится розовым" - и розовый павильон (от Ларисы Ломакиной) ведь в самом деле восхитителен, притягателен своей ядовитой окраской. Генрих-Павел Табаков, дважды бывший жених Эльзы, облачился в рясу и готов сочетать ее браком с нарядным "голым королем". Эльза-Надежда Калеганова, "девушка из интеллигентной семьи", начинает говорить как "три сестры" из богомоловского "Идеального мужа", с интонациями доросших до столичного гламура провинциальных лохушек. А сморщенный интеллигент, архивариус-Евгений Перевалов обернулся сам девицей на выданье и ловит свадебный букет (для Перевалова после недавнего Сентрал-парка - вторая травести-роль). Но главное и ужасное перерождение случилось с тем самым Ланцелотом - отбросив прежнюю бардовскую гитарку, "погибший" и "воскресший" рыцарь предстает перед "дорогими юрмальчанами", как приветствует зал в эпилоге ведущий Машенька (Богомолов не забывает пародировать сам себя и того модного Богомолова, которого за "Идеального мужа" так полюбила платежеспособная публика), затянутым в облегающее трико телесного цвета, будто и голым, но в самом нелепом, какой только можно придумать, костюме, в длинноволосом блондинистом парике - существом бесполым, безвредным и бесперспективным, с замашками будущей "звезды эстрады" (и даже не в статусе Лорда из "Идеального мужа", все-таки яркого, колоритного, крупного в своем роде; а попроще, подешевле). Великаны и рыцари постарели, измельчали, сменили род занятий и даже пол. Лучшие песни, зажигательные танцы, вертится фокстрот, летят драконы.



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments